Андрей повернулся к приборам и, взглянув на экран, расстроенно протянул:
— Ну вот, видишь? — Прозевал второй цикл. Вся работа насмарку!
* * *Андрей откинул крышку люка и выглянул наружу. Мелкая серая пыль подушечками осела в пазах и затейливо растеклась по плоскостям вездехода. Струи раскаленного воздуха метались по галечнику, кидая пригоршни песка в блестящий пузырь гермошлема.
Подумав, Андрей включил светофильтры. Солнце, до этого размазанное по небу небрежными оранжевыми мазками, сразу обрело форму, превратившись в скромный багровый диск. Долина потемнела и как бы сжалась в размерах.
— Вот здесь и поставим, — сказал Андрей, указывая на остроконечный растрескавшийся холм, над вершиной которого крутились песчаные смерчи.
Робот неуклюже спрыгнул на землю и, проваливаясь в песок, пошел к багажнику.
Ажурные веточки радиомаяка, казалось, трепещут под ударами ветра. Робот вложил маяк в свою грузовую нишу и, щелкнув магнитными зажимами, сказал:
— Я готов.
Андрей кивнул, и они медленно двинулись через песчаное озеро, определяя топи и течения небольшим переносным сейсмографом. Склон холма встретил их крошащимися плитами сланца и струями камнепадов. Иногда песок, плотно забивший какую-нибудь трещину, вздувался и, тяжело вздохнув облачком белесого газа, разлетался, как конфетти из новогодней хлопушки, Кварцевое крошево выбивало дробь на стекле гермошлема и скатывалось вниз.
Человек и робот поползли вверх, цепляясь за выступы плит, ломких, как старый шифер. На вершине холма разбойничали горячие восходящие потоки, собиравшие легкую ткань комбинезона в складки у основания шлема.