Он плавно скользил по пологим участкам, пауком полз по отвесным стенам. Иногда скрывался в темных провалах, и только красный сигнальный огонек показывал, что он продолжает восхождение.

С вершины один за другим срывались большие зазубренные обломки. Подпрыгивая и разваливаясь на куски, они неслись вниз, и робот, проявляя чудеса ловкости, уворачивался от них, как горнолыжник от летящих навстречу сосен.

Наконец красная сигнальная лампочка добралась до вершины. Андрей представил себе, как гибкие стальные пальцы укрепляют заряд в расщелине, вставляют детонаторы, а электронные глаза зорко следят за камнепадом…

Робот установил фугас и понесся назад.

Сердце Андрея гулко билось, и он не мог понять, за что же он больше переживает: за судьбу станции, а следовательно, и свою собственную, или за жизнь робота.

Робот быстро спускался по склону. Он уже приближался к подножию скалы, когда позади него возникло серебристое облако. Андрей скорее почувствовал, чем увидел, как лавина накрыла робота.

В тот же момент на вершине вырос огненный цветок, и лишь секунду спустя человек понял, что это долгожданный взрыв. Вершина качнулась и поползла по противоположному склону. Подстанция была спасена.

 Андрей заблокировал оборванные связи и дал ток высокой частоты. Индикатор блока возбуждения замигал и наконец залился ровным неоновым светом. Двигательная часть была почти полностью разрушена, смятые обрубки манипуляторов торчали из корпуса, как щупальца искалеченного акулой осьминога.

— Повреждения первой степени, — сказал робот. — Ремонт в полевых условиях невозможен.

— Да, попал ты в переделку. Когда я нашел тебя там, горящего, засыпанного щебнем, подумал, что все… Мозг уцелел просто чудом. Пока вез тебя на станцию, в голове крутилась одна мысль: вдруг блок возбуждения не потянет? Ведь это как у нас клиническая смерть; кто знает, справится ли сердце? Но теперь, слава богу, все позади. Прилетим на Землю, отдам тебя в ремонт. Выйдешь оттуда лучше прежнего. Мы с тобой еще такого наворотим…